вообще интересно, как ни встретится в жежешечке какой-нибудь обще-отвратительный персонаж - так обязательно оказывается социальным работником, или чем-нибудь близким к. Причем, судя по тому, что все эти люди друг с другом в реале незнакомы, да и вообще живут в разных странах - эта "тяжелая, неблагодарная работа" ведет к некоторым неизбежным профессиональным изменениям в психике. Они даже разговаривать начинают одинаково, одними и теми же штампами. Может быть, их всех учат по одним пособиям, переведенным на разные языки? Загадочно. Некая "сабинуля" (это же еще нужно придумать так назваться, бррр) уже как-то раз удивляла меня специфическим устройством ротового мозгового аппарата, кажется, это были какие-то треды про сложности продвижения по карьерной лестнице у женщин в Израиле - и я тогда впервые подумала, а не социальный ли это работник передо мной? Уж больно похоже. И что ж - так оно и оказалось.
По поводу отношения к социальным работникам, занимающимся детским абьюзом в Израиле, у меня есть давняя история. Моему ребенку тогда было неполных шесть, первый класс школы. У нас в гостях был мой кузен - он сидел с сигаретой, а ребенок прыгал по нему, как по пальме. Ну, что хорошие родители не позволяют курить при ребенке, да и вообще курящих знакомых не имеют - это общее место, и, разумеется, повод вмешаться в их методы воспитания для любого уважающего себя социального работника, это понятно. Тем не менее, соц.работника в тот момент неподалеку не случилось, и ребенок в очередном прыжке напоролся лбом на зажженную сигарету. Кто не видел - даже слабый сигаретный ожог выглядит вполне определяемо. На следующий же день в школе до нее докопался их школьный социальный работник, детский психолог по совместительству, с разными неприличными вопросами о жизни. И тут ребенок - неполных шести лет, напомню - наотрез отказался беседовать с оным работником без присутствия родителей. Вообще, ни слова не сказал с ней больше, даже "до свидания". Ну, в присутствии родителей соц.работнику разговаривать было незанятно, поэтому она только лишь стребовала с учительницы специальную форму, которую родители заполняют при поступлении в школу - некий профайл, в котором, кроме всего прочего, значилось, что в семье никто не курит - и отвязалась.
Я об этой истории ничего не знала, вплоть до беседы с учительницей в конце года - ребенок не счел нужным меня информировать о таких глупостях. Учительница рассказала мне об этом, и заодно спросила - как нам удалось вырастить такого правильного ребенка? У нее был свой трехлетний, и она очень хотела знать, на будущее. Я не знала, как. Придя домой, стала, конечно, расспрашивать - почему она отказалась разговаривать? На что шестилетний ребеночек мне и говорит - "да ты что, не знаешь - с этими тварями разговаривать вообще нельзя. В школе все это знают." Меня, натурально, чуть удар не хватил от удивления - мы тогда были еще молодые, веселые, и глупые, ни о каких грозящих несознательным родителям опасностях даже и не задумывались, не говоря уж о том, чтобы предупреждать об этом ребенка. Но в школе (в благополучном северном Тель-Авиве) - от других ли родителей, от учителей ли, сами ли по себе дети каким-то образом это чувствовали - мем недоверия и враждебности к специальным людям, приставленным к ним для того, чтобы лезть в чужие семьи, и разрушать чужое благополучие, существовал в Израиле уже и тогда. Что, сейчас уже начали убивать? С учетом того, что в Израиле учиться на социального работника шли только те люди, для которых всякие человеческие профессии были недоступны, я не особо и удивляюсь этому. Жаль только, что жизнь их ничему не учит - они все еще считают, что все проблемы из-за того, что "люди куда больше боятся за своих детей, чем за чужих". Они не понимают, болезные, что если все, абсолютно все, побеспокоятся именно о своем собственном ребенке - то все проблемы, которые всякий CPS, якобы, призван решать, просто исчезнут сами собой.
По поводу отношения к социальным работникам, занимающимся детским абьюзом в Израиле, у меня есть давняя история. Моему ребенку тогда было неполных шесть, первый класс школы. У нас в гостях был мой кузен - он сидел с сигаретой, а ребенок прыгал по нему, как по пальме. Ну, что хорошие родители не позволяют курить при ребенке, да и вообще курящих знакомых не имеют - это общее место, и, разумеется, повод вмешаться в их методы воспитания для любого уважающего себя социального работника, это понятно. Тем не менее, соц.работника в тот момент неподалеку не случилось, и ребенок в очередном прыжке напоролся лбом на зажженную сигарету. Кто не видел - даже слабый сигаретный ожог выглядит вполне определяемо. На следующий же день в школе до нее докопался их школьный социальный работник, детский психолог по совместительству, с разными неприличными вопросами о жизни. И тут ребенок - неполных шести лет, напомню - наотрез отказался беседовать с оным работником без присутствия родителей. Вообще, ни слова не сказал с ней больше, даже "до свидания". Ну, в присутствии родителей соц.работнику разговаривать было незанятно, поэтому она только лишь стребовала с учительницы специальную форму, которую родители заполняют при поступлении в школу - некий профайл, в котором, кроме всего прочего, значилось, что в семье никто не курит - и отвязалась.
Я об этой истории ничего не знала, вплоть до беседы с учительницей в конце года - ребенок не счел нужным меня информировать о таких глупостях. Учительница рассказала мне об этом, и заодно спросила - как нам удалось вырастить такого правильного ребенка? У нее был свой трехлетний, и она очень хотела знать, на будущее. Я не знала, как. Придя домой, стала, конечно, расспрашивать - почему она отказалась разговаривать? На что шестилетний ребеночек мне и говорит - "да ты что, не знаешь - с этими тварями разговаривать вообще нельзя. В школе все это знают." Меня, натурально, чуть удар не хватил от удивления - мы тогда были еще молодые, веселые, и глупые, ни о каких грозящих несознательным родителям опасностях даже и не задумывались, не говоря уж о том, чтобы предупреждать об этом ребенка. Но в школе (в благополучном северном Тель-Авиве) - от других ли родителей, от учителей ли, сами ли по себе дети каким-то образом это чувствовали - мем недоверия и враждебности к специальным людям, приставленным к ним для того, чтобы лезть в чужие семьи, и разрушать чужое благополучие, существовал в Израиле уже и тогда. Что, сейчас уже начали убивать? С учетом того, что в Израиле учиться на социального работника шли только те люди, для которых всякие человеческие профессии были недоступны, я не особо и удивляюсь этому. Жаль только, что жизнь их ничему не учит - они все еще считают, что все проблемы из-за того, что "люди куда больше боятся за своих детей, чем за чужих". Они не понимают, болезные, что если все, абсолютно все, побеспокоятся именно о своем собственном ребенке - то все проблемы, которые всякий CPS, якобы, призван решать, просто исчезнут сами собой.
no subject
Date: 2009-02-17 11:16 am (UTC)Ничего страшного в *беседе* я не вижу. Установили бы, что никто дитя не мучает и все. А то, что без родителей xотели поговорить - так само собой. Если родители таки плоxие люди, ребенок может при ниx боятся рассказать.
Последнее - я не xочу, чтобы вы рассматривали мой ответ как оценку *вашего* родительства, а просто мое мнение о ситуации.
no subject
Date: 2009-02-17 11:40 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-17 11:52 am (UTC)First is the overall topic of social workers - which I must admit I know very little about and would not venture an opinion on. I am not a very close follower of the LJ (chukcha ne pisatel, chukcha pisatel) so wasnt' aware of this either.
Then we have the story as you related it. There the actions of the social worker (inasmuch as I gathered from the narrative) were entirely reasonable imho. I assume that a conversation does not necessarily lead to the child being taken away. If that assumption is wrong, it's a different argument :)
no subject
Date: 2009-02-27 01:41 am (UTC)