![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
m_elleвообще интересно, как ни встретится в жежешечке какой-нибудь обще-отвратительный персонаж - так обязательно оказывается социальным работником, или чем-нибудь близким к. Причем, судя по тому, что все эти люди друг с другом в реале незнакомы, да и вообще живут в разных странах - эта "тяжелая, неблагодарная работа" ведет к некоторым неизбежным профессиональным изменениям в психике. Они даже разговаривать начинают одинаково, одними и теми же штампами. Может быть, их всех учат по одним пособиям, переведенным на разные языки? Загадочно. Некая "сабинуля" (это же еще нужно придумать так назваться, бррр) уже как-то раз удивляла меня специфическим устройством ротового мозгового аппарата, кажется, это были какие-то треды про сложности продвижения по карьерной лестнице у женщин в Израиле - и я тогда впервые подумала, а не социальный ли это работник передо мной? Уж больно похоже. И что ж - так оно и оказалось.
По поводу отношения к социальным работникам, занимающимся детским абьюзом в Израиле, у меня есть давняя история. Моему ребенку тогда было неполных шесть, первый класс школы. У нас в гостях был мой кузен - он сидел с сигаретой, а ребенок прыгал по нему, как по пальме. Ну, что хорошие родители не позволяют курить при ребенке, да и вообще курящих знакомых не имеют - это общее место, и, разумеется, повод вмешаться в их методы воспитания для любого уважающего себя социального работника, это понятно. Тем не менее, соц.работника в тот момент неподалеку не случилось, и ребенок в очередном прыжке напоролся лбом на зажженную сигарету. Кто не видел - даже слабый сигаретный ожог выглядит вполне определяемо. На следующий же день в школе до нее докопался их школьный социальный работник, детский психолог по совместительству, с разными неприличными вопросами о жизни. И тут ребенок - неполных шести лет, напомню - наотрез отказался беседовать с оным работником без присутствия родителей. Вообще, ни слова не сказал с ней больше, даже "до свидания". Ну, в присутствии родителей соц.работнику разговаривать было незанятно, поэтому она только лишь стребовала с учительницы специальную форму, которую родители заполняют при поступлении в школу - некий профайл, в котором, кроме всего прочего, значилось, что в семье никто не курит - и отвязалась.
Я об этой истории ничего не знала, вплоть до беседы с учительницей в конце года - ребенок не счел нужным меня информировать о таких глупостях. Учительница рассказала мне об этом, и заодно спросила - как нам удалось вырастить такого правильного ребенка? У нее был свой трехлетний, и она очень хотела знать, на будущее. Я не знала, как. Придя домой, стала, конечно, расспрашивать - почему она отказалась разговаривать? На что шестилетний ребеночек мне и говорит - "да ты что, не знаешь - с этими тварями разговаривать вообще нельзя. В школе все это знают." Меня, натурально, чуть удар не хватил от удивления - мы тогда были еще молодые, веселые, и глупые, ни о каких грозящих несознательным родителям опасностях даже и не задумывались, не говоря уж о том, чтобы предупреждать об этом ребенка. Но в школе (в благополучном северном Тель-Авиве) - от других ли родителей, от учителей ли, сами ли по себе дети каким-то образом это чувствовали - мем недоверия и враждебности к специальным людям, приставленным к ним для того, чтобы лезть в чужие семьи, и разрушать чужое благополучие, существовал в Израиле уже и тогда. Что, сейчас уже начали убивать? С учетом того, что в Израиле учиться на социального работника шли только те люди, для которых всякие человеческие профессии были недоступны, я не особо и удивляюсь этому. Жаль только, что жизнь их ничему не учит - они все еще считают, что все проблемы из-за того, что "люди куда больше боятся за своих детей, чем за чужих". Они не понимают, болезные, что если все, абсолютно все, побеспокоятся именно о своем собственном ребенке - то все проблемы, которые всякий CPS, якобы, призван решать, просто исчезнут сами собой.
По поводу отношения к социальным работникам, занимающимся детским абьюзом в Израиле, у меня есть давняя история. Моему ребенку тогда было неполных шесть, первый класс школы. У нас в гостях был мой кузен - он сидел с сигаретой, а ребенок прыгал по нему, как по пальме. Ну, что хорошие родители не позволяют курить при ребенке, да и вообще курящих знакомых не имеют - это общее место, и, разумеется, повод вмешаться в их методы воспитания для любого уважающего себя социального работника, это понятно. Тем не менее, соц.работника в тот момент неподалеку не случилось, и ребенок в очередном прыжке напоролся лбом на зажженную сигарету. Кто не видел - даже слабый сигаретный ожог выглядит вполне определяемо. На следующий же день в школе до нее докопался их школьный социальный работник, детский психолог по совместительству, с разными неприличными вопросами о жизни. И тут ребенок - неполных шести лет, напомню - наотрез отказался беседовать с оным работником без присутствия родителей. Вообще, ни слова не сказал с ней больше, даже "до свидания". Ну, в присутствии родителей соц.работнику разговаривать было незанятно, поэтому она только лишь стребовала с учительницы специальную форму, которую родители заполняют при поступлении в школу - некий профайл, в котором, кроме всего прочего, значилось, что в семье никто не курит - и отвязалась.
Я об этой истории ничего не знала, вплоть до беседы с учительницей в конце года - ребенок не счел нужным меня информировать о таких глупостях. Учительница рассказала мне об этом, и заодно спросила - как нам удалось вырастить такого правильного ребенка? У нее был свой трехлетний, и она очень хотела знать, на будущее. Я не знала, как. Придя домой, стала, конечно, расспрашивать - почему она отказалась разговаривать? На что шестилетний ребеночек мне и говорит - "да ты что, не знаешь - с этими тварями разговаривать вообще нельзя. В школе все это знают." Меня, натурально, чуть удар не хватил от удивления - мы тогда были еще молодые, веселые, и глупые, ни о каких грозящих несознательным родителям опасностях даже и не задумывались, не говоря уж о том, чтобы предупреждать об этом ребенка. Но в школе (в благополучном северном Тель-Авиве) - от других ли родителей, от учителей ли, сами ли по себе дети каким-то образом это чувствовали - мем недоверия и враждебности к специальным людям, приставленным к ним для того, чтобы лезть в чужие семьи, и разрушать чужое благополучие, существовал в Израиле уже и тогда. Что, сейчас уже начали убивать? С учетом того, что в Израиле учиться на социального работника шли только те люди, для которых всякие человеческие профессии были недоступны, я не особо и удивляюсь этому. Жаль только, что жизнь их ничему не учит - они все еще считают, что все проблемы из-за того, что "люди куда больше боятся за своих детей, чем за чужих". Они не понимают, болезные, что если все, абсолютно все, побеспокоятся именно о своем собственном ребенке - то все проблемы, которые всякий CPS, якобы, призван решать, просто исчезнут сами собой.
