(no subject)
Oct. 29th, 2013 04:29 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
m_elleпо ссылке от френдов второй день читаю дневник девочки из Грозного, пережившей в нем три войны, с девяти лет и до практически взрослого возраста. Интеллигентное русское семейство, мать с маленькой дочерью, остальные родственники кто погиб, кто потерялся. Ну, кроме общих слов, которые вы по своему усмотрению можете подставить сами, и с большой вероятностью я с вами соглашусь, мне еще вот что подумалось.
Люди, с точки зрения их поведения в случае войн и стихийных бедствий, делятся, условно говоря, на разумных и предприимчивых, и нет, а эти вторые - на приспособленных к жизни в критических условиях, и нет.
Разумные и предприимчивые снимаются и уезжают заранее прикинув, или же при первых признаках надвигающегося пиздеца. Есть к кому и куда, нету - неважно, на месте разберемся, главное выжить и увезти детей. Кроме того, замечу в скобках, они чаще всего обладают более или менее конвертируемыми профессиями и полезными умениями.
Вторая категория остается ждать, что дальше будет. Из этой категории более или менее успешно устраиваются приспособленные - те, кто подготовлен, запасся едой и всем относительно необходимым, а также - молодые и активные, много чего умеющие, и готовые ради выживания на все - воровать, предавать, заводить нужные связи, и пр.
А вот последняя категория, у которой не хватает ума и предприимчивости убраться заранее, но ни запасов, ни расслабленных моральных принципов, позволяющих выжить в переделке, у них тоже нет - чаще всего погибают, либо выживают вот так, как описано в этом дневнике. Не на кого оставить квартиру, тут могила дедушки, жалко бросить библиотеку - и они сидят до конца в этой своей квартире, превращающейся потихоньку в руины, и топят фамильной библиотекой печку. Возможностей уехать становится все меньше, деньги кончаются, работы нет, есть нечего, надеть нечего. И вот эта вот выученная, практически возведенная в ранг достоинств беспомощность - мы ничего не можем сделать, мы брошены на произвол судьбы, никто и ничто не может нам помочь. Принципиальная мать, истинный представитель народной советской интеллигенции, конечно же имеет твердые морально-этические устои "приличного человека" - не воровать, не просить, портит отношения с соседями, пытаясь препятствовать мародерству, всех подкармливает, всех жалеет и всем помогает - кроме собственной дочери, которую даже раненую не пытается вывезти из полуразрушенного города, в предверии холодной и голодной зимы. Ребенок растет в условиях непрекращающейся войны, посреди огромной помойки, торгует на рынке сигаретами, пытается учиться, читает, пишет стихи. Она тоже отказывается уезжать, чуть ли не презирает уехавших - сытно им там жилось, в беженцах, пока мы здесь голодали. Да ладно там ребенок, он копирует - мать, получив инфаркт, и уже понятно, что все плохо и становится только хуже, уезжать все еще категорически не желает. Какого черта? Они болеют, голодают, живут в руинах, выгоняются из дому и меняют квартиры, конфликтуют с соседями-чеченцами, выживают практически чудом. У них уже нет денег на отъезд, и нет, естественно, возможности заработать. При этом их ближайшее окружение, из приспособленных, хоть и страдает от общей неустроенности и опасностей военного времени, но все же выживает недурно, а как только слегка утихает - и вовсе оказывается вполне устроенными в жизни. А эти хоть и не погибают (чисто случайно), но остаются тяжелыми инвалидами, без средств к существованию, и с тяжело покалеченной, конечно, психикой.
И вот по идее, эта категория, "честные но бесмыссленные", всю историю человечества должны были погибать первыми в любой заварухе, как наименее приспособленные к выживанию. В популяции таких должно было становиться все меньше и меньше, как не передающих свои гены. Так почему же меня не покидает ощущение, что их становится только больше? Везде, по всему миру. Вот таких, прирученных, беспомощных, до последнего сидящих на крышах в затопленном городе, полном мародеров, в ожидании спасательного вертолета. Зачарованно ожидающих закрытия границ на теплых пока еще кухнях. Жаждущих расширения социальных программ, которыми сами же потом не могут воспользоваться. Покорно отказывающихся от все новых и новых прав и свобод в обмен на иллюзию какой-то там безопасности, каковую иллюзию признают вслух даже сами ее якобы-обеспечивающие службы. Даже не пытающиеся сами как-то позаботиться об этой безопасности, своей и своих близких. Потенциальные жертвы. Это ведь та же самая категория, потомки тех, кого в первую очередь должен был сожрать саблезубый тигр - неприспособленных, не соображающих вовремя ни убежать, ни подготовиться к защите. Ну и откуда тогда они самозарождаются в таких количествах? Есть этому какое-нибудь разумное объяснение?
Люди, с точки зрения их поведения в случае войн и стихийных бедствий, делятся, условно говоря, на разумных и предприимчивых, и нет, а эти вторые - на приспособленных к жизни в критических условиях, и нет.
Разумные и предприимчивые снимаются и уезжают заранее прикинув, или же при первых признаках надвигающегося пиздеца. Есть к кому и куда, нету - неважно, на месте разберемся, главное выжить и увезти детей. Кроме того, замечу в скобках, они чаще всего обладают более или менее конвертируемыми профессиями и полезными умениями.
Вторая категория остается ждать, что дальше будет. Из этой категории более или менее успешно устраиваются приспособленные - те, кто подготовлен, запасся едой и всем относительно необходимым, а также - молодые и активные, много чего умеющие, и готовые ради выживания на все - воровать, предавать, заводить нужные связи, и пр.
А вот последняя категория, у которой не хватает ума и предприимчивости убраться заранее, но ни запасов, ни расслабленных моральных принципов, позволяющих выжить в переделке, у них тоже нет - чаще всего погибают, либо выживают вот так, как описано в этом дневнике. Не на кого оставить квартиру, тут могила дедушки, жалко бросить библиотеку - и они сидят до конца в этой своей квартире, превращающейся потихоньку в руины, и топят фамильной библиотекой печку. Возможностей уехать становится все меньше, деньги кончаются, работы нет, есть нечего, надеть нечего. И вот эта вот выученная, практически возведенная в ранг достоинств беспомощность - мы ничего не можем сделать, мы брошены на произвол судьбы, никто и ничто не может нам помочь. Принципиальная мать, истинный представитель народной советской интеллигенции, конечно же имеет твердые морально-этические устои "приличного человека" - не воровать, не просить, портит отношения с соседями, пытаясь препятствовать мародерству, всех подкармливает, всех жалеет и всем помогает - кроме собственной дочери, которую даже раненую не пытается вывезти из полуразрушенного города, в предверии холодной и голодной зимы. Ребенок растет в условиях непрекращающейся войны, посреди огромной помойки, торгует на рынке сигаретами, пытается учиться, читает, пишет стихи. Она тоже отказывается уезжать, чуть ли не презирает уехавших - сытно им там жилось, в беженцах, пока мы здесь голодали. Да ладно там ребенок, он копирует - мать, получив инфаркт, и уже понятно, что все плохо и становится только хуже, уезжать все еще категорически не желает. Какого черта? Они болеют, голодают, живут в руинах, выгоняются из дому и меняют квартиры, конфликтуют с соседями-чеченцами, выживают практически чудом. У них уже нет денег на отъезд, и нет, естественно, возможности заработать. При этом их ближайшее окружение, из приспособленных, хоть и страдает от общей неустроенности и опасностей военного времени, но все же выживает недурно, а как только слегка утихает - и вовсе оказывается вполне устроенными в жизни. А эти хоть и не погибают (чисто случайно), но остаются тяжелыми инвалидами, без средств к существованию, и с тяжело покалеченной, конечно, психикой.
И вот по идее, эта категория, "честные но бесмыссленные", всю историю человечества должны были погибать первыми в любой заварухе, как наименее приспособленные к выживанию. В популяции таких должно было становиться все меньше и меньше, как не передающих свои гены. Так почему же меня не покидает ощущение, что их становится только больше? Везде, по всему миру. Вот таких, прирученных, беспомощных, до последнего сидящих на крышах в затопленном городе, полном мародеров, в ожидании спасательного вертолета. Зачарованно ожидающих закрытия границ на теплых пока еще кухнях. Жаждущих расширения социальных программ, которыми сами же потом не могут воспользоваться. Покорно отказывающихся от все новых и новых прав и свобод в обмен на иллюзию какой-то там безопасности, каковую иллюзию признают вслух даже сами ее якобы-обеспечивающие службы. Даже не пытающиеся сами как-то позаботиться об этой безопасности, своей и своих близких. Потенциальные жертвы. Это ведь та же самая категория, потомки тех, кого в первую очередь должен был сожрать саблезубый тигр - неприспособленных, не соображающих вовремя ни убежать, ни подготовиться к защите. Ну и откуда тогда они самозарождаются в таких количествах? Есть этому какое-нибудь разумное объяснение?
