Потустороннее.
Oct. 10th, 2005 03:14 pmна выходных
tosainu написала про приступ необъяснимого ужаса у ее попугая, который чуть было не стоил птице жизни - сердце у птиц слабое. И я тут же вспомнила, как иногда точно так же начинала в панике метаться по дому моя собака - подвывая, прижав уши и поджав хвост, вздыбленная как на врага шерсть на загривке, в глазах отражение самого Сатаны. Зрелище, надо сказать, это было крайне загрузочное, поскольку собачка была совсем не маленькая - помесь вайнраймера и датского дога - и вовсе не отличалась пугливостью. Особенно страшно было, когда она боялась заходить в какую-то определенную комнату, как будто бы там под диваном и пряталось это неведомое что-то, внушавшее такой ужас. Я тогда тоже не могла заставить себя зайти туда, и даже обыскать ее и показать трусливо заглядывающей в дверь из прихожей собаке, что под диваном пусто - было невозможно. Никакое мое зоологическое образование, и знания о том, что животные чутко реагируют на самую незначительную сейсмическую активность - не спасало от заражения этим первобытным страхом, и я уводила ее гулять от греха, подальше от чего-то ужасного, скрывающегося у нас в салоне, под ее диваном.
А еще раньше, во время сильного землятресения в Эйлате - мы еще ничего не знали о нем, поэтому это было особенно неприятно - сбесился весь наш университетский animal house в полном составе; обычно безразличные ко всему белые лабораторные крысы носились кругами по клеткам и дрались, а пятнистые этологические, рассаженные в высокие вольеры, залезали по решетке к самому потолку, прыгали оттуда вниз, на опилки, снова залезали, срывались, падали, и лезли снова. Мыши в панике бегали и пытались зарыться в бумажную крошку, а сонные морские свинки сгруживались в кучи в углу клеток, и вопили как будто бы их режут без наркоза. Мы стояли в дверях комнаты, и в недоумении наблюдали за всем этим бардаком, пока нам не позвонили из университетского зоосада с вопросом, не наблюдаем ли мы чего-нибудь странного в поведении наших животных. У них там тоже, судя по всему, было, что наблюдать.
Вообще же, наш главный профессор-этолог крайне туманно высказывался на тему такой постусторонней сверхчувствительности - совершенно верно, что сотни лет по изменившемуся поведению животных люди предсказывали природные катаклизмы, но вот каким образом животные это чувствуют? - науке до сих пор неизвестно. С другой стороны, подмигивал он аудитории, не стоит излишне впадать в суеверия...если ваша любимая высокоинтеллектуальная крыса начинает вдруг метаться в необъяснимой панике, проверьте, на всякий случай, что в комнату не забежала кошка...
А еще раньше, во время сильного землятресения в Эйлате - мы еще ничего не знали о нем, поэтому это было особенно неприятно - сбесился весь наш университетский animal house в полном составе; обычно безразличные ко всему белые лабораторные крысы носились кругами по клеткам и дрались, а пятнистые этологические, рассаженные в высокие вольеры, залезали по решетке к самому потолку, прыгали оттуда вниз, на опилки, снова залезали, срывались, падали, и лезли снова. Мыши в панике бегали и пытались зарыться в бумажную крошку, а сонные морские свинки сгруживались в кучи в углу клеток, и вопили как будто бы их режут без наркоза. Мы стояли в дверях комнаты, и в недоумении наблюдали за всем этим бардаком, пока нам не позвонили из университетского зоосада с вопросом, не наблюдаем ли мы чего-нибудь странного в поведении наших животных. У них там тоже, судя по всему, было, что наблюдать.
Вообще же, наш главный профессор-этолог крайне туманно высказывался на тему такой постусторонней сверхчувствительности - совершенно верно, что сотни лет по изменившемуся поведению животных люди предсказывали природные катаклизмы, но вот каким образом животные это чувствуют? - науке до сих пор неизвестно. С другой стороны, подмигивал он аудитории, не стоит излишне впадать в суеверия...если ваша любимая высокоинтеллектуальная крыса начинает вдруг метаться в необъяснимой панике, проверьте, на всякий случай, что в комнату не забежала кошка...