О родителях и детях.
Oct. 6th, 2005 01:46 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
m_elleнесколько подряд постов в моей ленте на тему "конфликта отцов и детей" навели на размышления.
Мои родители, сколько себя помню, никогда не интересовались моими делами. Не приставали с расспросами, не требовали проявления душевности или уважительного отношения, не давали советов, как жить. У нас в семье не было это принято, да, по правде говоря, и видела-то я их не так уж и часто, особенно в детстве. У них были своя жизнь и свои дела, у меня - свои, и в мои дела они никогда не лезли, не покушались на мою независимость.
Ну а мне, конечно, как любому подростку, очень хотелось, чтобы проявили интерес, спросили, выказали, таким образом, небезразличие - а я бы, кипя праведным негодованием, послала бы лезущего не в свое дело по адресу, искренне защищая личное пространство от покушений. Хотелось одновременно и участия, и поводов для борьбы за свободу и независимость - таких простых и необходимых, в этом возрасте, вещей. Но нет - напрасные мечты - никто ни о чем не расспрашивал, и ничем не интересовался.
Поэтому я росла замкнутым и не склонным к проявлению чувств ребенком; а будучи от природы вполне трезвым и взвешенным человеком, хотя и отдавала себе отчет в том, что личного пространства и независимости у меня куда больше, чем у сверстников, и это, несомненно, плюс, а не минус - но в глубине души была уязвлена таким проявлением невнимания, и считала своих родителей искренне не интересующимися мною, моей жизнью, и моими проблемами.
Конечно же, на самом деле, моим родителям были глубоко небезразличны мои дела, но они вполне сознательно не лезли в мою жизнь, проявляя такт и доверяя мне, полагая меня с раннего возраста вполне сформированной личностью, и считаясь с моей свободой. Но тогда, много лет назад, я этого не понимала, и часто обещала себе самой, что непременно стану проявлять участие к своим детям, буду интересоваться их жизнью, и расспрашивать о делах. Чтобы они знали, что они интересны, что они небезразличны, что они нужны и любимы.
Потом я выросла, поняла и оценила выдержку и тактичность моих родителей, и переработала свою обиду. Я стараюсь - но у меня не всегда так блестяще получается, как у них - не демонстрировать явную заинтересованность и не лезть без вящей необходимости в дела своего ребенка, не докапываться, и держаться доброжелательно в стороне. Но уж зато когда я вспоминаю об этих своих обещаниях, и позволяю себе роскошь осторожно поинтересоваться чем-то, не имеющим ко мне прямого отношения, и не требующим моего участия - меня с таким жаром посылают в пешее эротическое путешествие, так воинственно отстаивают свое право на свою четырнадцатилетнюю личную жизнь - как будто бы отрываются за нас обеих; и, я уверена, клянутся про себя - никогда, никогда не быть со своими детьми такой, какими были ее родители. Никогда ни о чем не спрашивать, не лезть в их дела, не проявлять ненужной заинтересованности их жизнью.
Так оно все и станет происходить, по кругу - через поколение; и это забавно.
Мои родители, сколько себя помню, никогда не интересовались моими делами. Не приставали с расспросами, не требовали проявления душевности или уважительного отношения, не давали советов, как жить. У нас в семье не было это принято, да, по правде говоря, и видела-то я их не так уж и часто, особенно в детстве. У них были своя жизнь и свои дела, у меня - свои, и в мои дела они никогда не лезли, не покушались на мою независимость.
Ну а мне, конечно, как любому подростку, очень хотелось, чтобы проявили интерес, спросили, выказали, таким образом, небезразличие - а я бы, кипя праведным негодованием, послала бы лезущего не в свое дело по адресу, искренне защищая личное пространство от покушений. Хотелось одновременно и участия, и поводов для борьбы за свободу и независимость - таких простых и необходимых, в этом возрасте, вещей. Но нет - напрасные мечты - никто ни о чем не расспрашивал, и ничем не интересовался.
Поэтому я росла замкнутым и не склонным к проявлению чувств ребенком; а будучи от природы вполне трезвым и взвешенным человеком, хотя и отдавала себе отчет в том, что личного пространства и независимости у меня куда больше, чем у сверстников, и это, несомненно, плюс, а не минус - но в глубине души была уязвлена таким проявлением невнимания, и считала своих родителей искренне не интересующимися мною, моей жизнью, и моими проблемами.
Конечно же, на самом деле, моим родителям были глубоко небезразличны мои дела, но они вполне сознательно не лезли в мою жизнь, проявляя такт и доверяя мне, полагая меня с раннего возраста вполне сформированной личностью, и считаясь с моей свободой. Но тогда, много лет назад, я этого не понимала, и часто обещала себе самой, что непременно стану проявлять участие к своим детям, буду интересоваться их жизнью, и расспрашивать о делах. Чтобы они знали, что они интересны, что они небезразличны, что они нужны и любимы.
Потом я выросла, поняла и оценила выдержку и тактичность моих родителей, и переработала свою обиду. Я стараюсь - но у меня не всегда так блестяще получается, как у них - не демонстрировать явную заинтересованность и не лезть без вящей необходимости в дела своего ребенка, не докапываться, и держаться доброжелательно в стороне. Но уж зато когда я вспоминаю об этих своих обещаниях, и позволяю себе роскошь осторожно поинтересоваться чем-то, не имеющим ко мне прямого отношения, и не требующим моего участия - меня с таким жаром посылают в пешее эротическое путешествие, так воинственно отстаивают свое право на свою четырнадцатилетнюю личную жизнь - как будто бы отрываются за нас обеих; и, я уверена, клянутся про себя - никогда, никогда не быть со своими детьми такой, какими были ее родители. Никогда ни о чем не спрашивать, не лезть в их дела, не проявлять ненужной заинтересованности их жизнью.
Так оно все и станет происходить, по кругу - через поколение; и это забавно.
