
котичка наш, вот эта хвостатая мехуевина, окончательно выжившая пса из его законной клетки, повадился носить домой добычу. Начал он в совсем еще нежном возрасте - с мышей. Не ел - приносил целиком, все в гнездо, все в семью. Положит ее на лестнице, бухнется на бок, и, страшно довольный собой, сообщает таким специальным противным мявом, что добычу принес, собирайтесь ужинать, мол. Если никто не приходит - сам сходит в комнату, и зовет за собой, показывать. Один раз принес недодушенную; жалостливых воплей от нашей любительницы дикой природы было - страшное дело! Бедная мышка, она in pain, ее нужно свезти в wild life rescue, ее нужно вылечить и выпустить, бла-бла-бла. Кот, что характерно, в это время сидел в сторонке, рассеянно рассматривая цветущее апельсиновое дерево в саду, и делал вид, что весь этот шум его совершенно не касается. Потом как-то принес довольно крупную крысу. И с тех пор мышами уже не промышлял - только крысами. Потом начал ловить птиц - сначала всякую мелочь, а сегодня приволок здоровую сойку, в половину своего роста. Причем уже не задушенную, а конкретно так зажранную и изрядно потрепанную. Опять же, горд собой был при этом невероятно - ну как же, кормилец! Любительницу природы удалось отвлечь, а М. быстренько птицу выкинул, и пол вытер. Кот в это время победоносно умывался. Слушай, говорю я паршивцу, ну что ты все это в дом таскаешь? Ел бы сам их прямо на улице, всем было бы спокойнее. Для вас же стараюсь - сварливо отвечает кот, - сладок кус не доедаю, все в дом-все в дом, и все им плохо! Я охотник, а не хрень вам какая-нибудь, персидская. Заведите себе тогда лучше морскую свинку! И, оскорбленно сверкнув мохнатой задницей, гордо прошествовал в собачью клетку, отпихнув спящего пса серым боком.
С тревогой ждем новых трофеев, в виде енотов и оленей - котенька у нас еще только подросток...