![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
m_elleв страстную субботу меня выдернули из глубокого утреннего сна так неудачно, что весь день прошел между тем самым сном и явью, и вот ни туда ни сюда. Вроде там был какой-то лабиринт, по которому мы куда-то спускались, как раз когда зазвонил телефон, и я еще довольно долго во сне пыталась определить направление выхода по звуку звонка, и даже некоторое время уже разговаривая с трубкой, я была еще там. Неудивительно, что весь день был похож на лабиринт. Вначале мы пекли куличи из непожелавшего взойти за ночь теста - куличи вещь капризная, никогда не угадаешь, что им не понравится. Впрочем, в печке они взошли хорошо, и получились в результате как ни в чем не бывало, может только слегка плотноваты. Тем не менее, решено было ставить вторую, контрольную порцию, и я поехала за новыми ингредиентами в магазин. Это, конечно, было ошибкой.
Магазины и парковки перед ними были забиты разряженной субботней публикой, в разгаре подготовки к Easter скупающей пластмассовые разрисованные яйца и розовых кроликов, с детьми в нарядных платьях и матросских костюмчиках, и нагруженных супермаркетовскими колясками, которыми они с большим трудом управляли. На входе в магазин, напрочь перегораживая двери своими колясками, стояло несколько благообразных нарядных старичков и старушек, они неторопливо беседовали.
Внутри сквозь толпу буйнопомешанно носились туда-сюда красивые дети. Протиснувшись к кассе со своими мукой и маслом (совершенно забыв от одурения про изюм), я оказалась между нагруженной до верху связками кока-кольных бутылок коляской, и старушкой в сиреневых буклях, с огромным тортом ядовитого розово-фиолетового цвета. Посредине торта была приделана кремовая розочка точь-в-точь под цвет старушкиной прически.
Старушка кокетливо улыбалась и переговаривалась сквозь меня с владелицей кока-кольной коляски и тремя ее младенцами, самый младший из которых восседал сверху коляски, на горе упаковок. Она рассуждала про прекрасную погоду на улице и радовалась ранней весне (охуеть), а младенец опасно кренился на своем неустойчивом сиденье, а мамаша придерживала среднюю девочку, чтоб та не разбегалась в разные стороны, кивала старушке, и не смотрела. Потом старушка вдруг сказала - а снегу-то в горах в этом году сколько, до июля, поди, будем кататься, я как раз сменила лыжи на сноуборд в начале сезона, так прекрасно - и младенец наконец рухнул с коляски. Мамаша бросилась собирать младенца с полу, отпустив на мгновение среднего ребенка, и того как ветром сдуло - я даже не заметила, куда она делась.
Старушка сказала ouch!, аккуратно через меня поставила торт на краешек опустевшей груды кока-кольных упаковок, и тоже пошла утешать возмущенного младенца. Торт опасно накренился над всеми ними, и я не стала ожидать развития событий, ретировалась в другую кассу. Со мной туда же отошла старшая теткина девочка, лет, наверное, шести. Я тут с тобой постою, а то они там очень шумные - сообщила она, взяла с полки журнал с портретами молодого принца Вильяма с невестой, и углубилась в чтение.
Магазины и парковки перед ними были забиты разряженной субботней публикой, в разгаре подготовки к Easter скупающей пластмассовые разрисованные яйца и розовых кроликов, с детьми в нарядных платьях и матросских костюмчиках, и нагруженных супермаркетовскими колясками, которыми они с большим трудом управляли. На входе в магазин, напрочь перегораживая двери своими колясками, стояло несколько благообразных нарядных старичков и старушек, они неторопливо беседовали.
Внутри сквозь толпу буйнопомешанно носились туда-сюда красивые дети. Протиснувшись к кассе со своими мукой и маслом (совершенно забыв от одурения про изюм), я оказалась между нагруженной до верху связками кока-кольных бутылок коляской, и старушкой в сиреневых буклях, с огромным тортом ядовитого розово-фиолетового цвета. Посредине торта была приделана кремовая розочка точь-в-точь под цвет старушкиной прически.
Старушка кокетливо улыбалась и переговаривалась сквозь меня с владелицей кока-кольной коляски и тремя ее младенцами, самый младший из которых восседал сверху коляски, на горе упаковок. Она рассуждала про прекрасную погоду на улице и радовалась ранней весне (охуеть), а младенец опасно кренился на своем неустойчивом сиденье, а мамаша придерживала среднюю девочку, чтоб та не разбегалась в разные стороны, кивала старушке, и не смотрела. Потом старушка вдруг сказала - а снегу-то в горах в этом году сколько, до июля, поди, будем кататься, я как раз сменила лыжи на сноуборд в начале сезона, так прекрасно - и младенец наконец рухнул с коляски. Мамаша бросилась собирать младенца с полу, отпустив на мгновение среднего ребенка, и того как ветром сдуло - я даже не заметила, куда она делась.
Старушка сказала ouch!, аккуратно через меня поставила торт на краешек опустевшей груды кока-кольных упаковок, и тоже пошла утешать возмущенного младенца. Торт опасно накренился над всеми ними, и я не стала ожидать развития событий, ретировалась в другую кассу. Со мной туда же отошла старшая теткина девочка, лет, наверное, шести. Я тут с тобой постою, а то они там очень шумные - сообщила она, взяла с полки журнал с портретами молодого принца Вильяма с невестой, и углубилась в чтение.
